ЗОЯ КОСМОДЕМЬЯНСКАЯ
Кого-то в истории Зои Космодемьянской интересует историческая правда,
СМЕРТИЮ СМЕРТЬ
ПОПРАВ
"СОВЕТСКАЯ РОССИЯ"
N 17 (12648), суббота,
12 февраля 2005 г.
В эти февральские дни 63 года назад страна и мир
узнали имя самоотверженной русской героини — Зоя Космодемьянская
Всегда с пронзительным чувством слышу
возносящиеся к небу слова пасхального песнопения: «Христос воскресе
из мертвых, смертию смерть поправ...»
И среди тех, кого вспоминаю, о ком
непременно думаю в святую ночь, светлый образ этой девушки, которой по праву
принадлежит особое место в ряду спасителей Москвы и всего Отечества нашего на
той роковой черте первой военной зимы в 1941-м.
«Смертию смерть поправ» — это и про ее подвиг, Зои Космодемьянской.
Недавно провел я свое социологическое исследование
в одном из выпускных классов московской школы — и был поражен. Оказалось,
только трое ребят могут что-либо о ней сказать, а остальным двадцати даже имя
такое неизвестно!
Можно ли было представить подобное тогда,
когда ее имя буквально передавалось из уст в уста по всей стране? К нам, в
рязанское село Можары, тоже пришла газета «Правда» с очерком Петра Лидова и потрясающей фотографией Сергея Струнникова .
Голова казненной девушки с обрывком петли на шее, страдальчески запрокинутая на
белом снегу, врезалась не только в память, но и в сердце каждого, кто на нее
смотрел. Она словно взывала к отмщению.
Очерк назывался «Таня»: так сама назвала
себя, схваченная фашистами при выполнении боевого задания, юная партизанка. Но
вскоре из другого очерка того же Петра Лидова мы
узнали, кто была Таня. «Это — Зоя Анатольевна Космодемьянская, ученица десятого
класса школы № 201 Октябрьского района города Москвы», — сообщал журналист в
«Правде» 18 февраля 1942 года.
Мне в то время исполнилось семь лет. И с тех
пор для меня, как и для всего моего поколения детей войны, не говоря уж о более старшем , воевавшем, имя Зои Космодемьянской стало
одним из самых дорогих и заветных.
Нынче многим трудно понять, что значил ее
подвиг для нашей Победы. Когда в конце 80-х годов пошел массированный очернительский накат на все советское прошлое, в том числе
на героев Великой Отечественной, о Зое начали писать и говорить крайне
пренебрежительно. А что, дескать, особенного она совершила? Подумаешь, подожгла
конюшню с немецкими лошадьми и пыталась поджечь дом, где были немецкие солдаты.
Да ведь неизвестно точно, сколько там тогда сгорело воинских лошадей, или,
может, вообще нисколько; а в домах-то деревенских, наряду с вражескими
солдатами, находились, мол, и наши мирные жители. Значит, своих поджигала?
Так говорили по телевидению и писали в
газетах. Еженедельник «Аргументы и факты» открыл целую кампанию по
дискредитации героини, от номера к номеру нагнетая все
более поражавшую меня несправедливость и даже кощунственность
«обвинений».
Тогда, осенью 1991-го, возмущенные ее
соратницы по разведывательно-диверсионной части № 9903 приехали в «Правду».
Просьба у них была одна: сказать со страниц газеты правду о Зое.
И вот полвека спустя после ее гибели
пришлось вновь пройти той дорогой, которой она шла к своему бессмертному
подвигу. Разговаривать с бывшими ее одноклассниками и оставшимися в живых
боевыми подругами. Обратиться в архив, который сохранил относящиеся к тем
событиям документы. Холодными, промозглыми ноябрьскими утрами, в предрассветной
темноте отправляться в подмосковную деревню Петрищево ,
где встретила она последний в своей жизни рассвет и где было
еще немало свидетелей того, что произошло здесь перед 29 ноября 1941 года и в
этот трагический день.
Казалось бы, давно, с детства, знал я,
что там произошло. Об этом ведь и рассказывал в своих очерках Петр Лидов , а потом писали и другие. Ставшая бойцом-добровольцем
восемнадцатилетняя комсомолка, выполняя боевое задание, один раз и затем еще
приходит ночью в занятую оккупантами деревню, чтобы нанести им посильный вред.
Ее схватили. Пытали, мучили жестоко. И после этого публично повесили, согнав к
месту казни деревенских жителей.
Именно так всё во мне сохранялось многие
годы. Но теперь-то новоявленными авторами чуть ли не всё категорически
опровергалось или ставилось под сомнение! Утверждалось даже, будто немцев в
Петрищеве не было вообще. Они, дескать, располагались «в другом населенном
пункте» («к сожалению, я не помню, в каком именно»), — ошарашивал
некий А. Жовтис из Алма-Аты. Повеличав себя
писателем, он ссылался на другого писателя — Н. Анова ,
к тому времени покойного, который когда-то якобы побывал в Петрищеве и от
«одной учительницы» (конечно, безымянной) услышал «неожиданную версию».
Ox , эти версии!
Сколько их вывалилось в злых публикациях «Аргументов и фактов» и откуда только
они брались. Вплоть до того, что девушка, которую пятьдесят лет считали Зоей
Космодемьянской, оказывается, совсем не она.
Забегая вперед, скажу: чтобы раз и
навсегда покончить с этой «сенсацией», заткнув глотку
каркающему воронью, потребовалось прибегнуть к помощи такой
высокопрофессиональной и авторитетной службы, как Научно-исследовательский
институт судебных экспертиз. Было проведено детальное сравнительное
исследование прижизненных Зоиных фото и тех снимков, которые сделал на месте свежераскопанной могилы близ Петрищева фотокор
«Правды» Сергей Струнников. И заключение, поступившее из института в ответ на
официальный запрос, — подробное, обстоятельное, с многостраничным описанием
проделанной работы, — завершалось вполне определенным утверждением, которое не
оставляло места ни для каких сомнений: «На фотографии трупа повешенной девушки
запечатлена Зоя Анатольевна Космодемьянская».
Ну а какие-то из растиражированных
выдумок опровергнуть не составило большого труда. Например, про отсутствие
немцев в Петрищеве. Пожилые люди, с кем я в этой деревне виделся и
разговаривал, не просто подтверждали, что немцы стояли здесь, причем долго, до
14 января 1942 года. Люди приходили в искреннее недоумение от самого моего
вопроса! Вот, например, Мария Ивановна Шилкина : «Это
как же немцев у нас не было? Битком набита ими была вся деревня. Почти в каждой
избе, разве что кроме самых плохих, по нескольку человек...»
Но было и то, чего жители Петрищева не
знали. Они, скажем, не могли знать об одном весьма существенном обстоятельстве,
которое мне стало известно сперва из архивного
свидетельства майора Артура Карловича Спрогиса, командира той особой части
№9903 штаба Западного фронта, а после и от самой близкой подруги Зои — Клавдии
Александровны Милорадовой (она, к счастью, жива и
поныне!). Процитирую А.К. Спрогиса:
«Почему Петрищево
стало объектом повышенного стратегического внимания? В этой глухой деревушке,
затерявшейся среди лесов, немцы расположили часть армейской радиоразведки. Она
перехватывала наши радиопереговоры , устраивала
эфирные помехи. В те дни советское командование планировало мощное
контрнаступление. Вот почему стало необходимо вывести вражескую станцию из
строя хотя бы на время. Фашисты надежно охраняли Петрищево .
Мы посылали несколько групп — никто задания не выполнил, мы несли обидные
потери. В ту зиму стояли лютые морозы, выпал глубокий снег — местами его
нанесло по пояс. Все это осложняло нашу задачу. В очередную группу была
включена Зоя...»
Вот она, главная цель и основная задача,
ради чего по глубокому снегу через промерзший лес пробиралась ночами к
Петрищеву боевая группа во главе с комсомольцем из Ярославля Борисом Крайновым . «Резали немецкую связь, — вспоминает Клавдия Милорадова . — В Анашкино подожгли
межштабной узел связи... Засада. Стали уходить. Нас
преследовали. Потом группу свою мы так и не смогли найти».
Теперь мы знаем: Зоя окажется сначала
вдвоем, с Василием Клубковым, который станет предателем, а затем и вовсе одна.
И одна придет в Петрищево .
«Вот тогда в Петрищеве кто-то перерезал
все провода германского полевого телефона, а вскоре была уничтожена конюшня
немецкой воинской части, — напишет Петр Лидов в своем
знаменитом очерке. — На следующий вечер партизан был пойман».
У Лидова
сказано о «важном военном объекте», к которому пробирался партизан. И мы теперь
знаем, что действительно был в Петрищеве такой объект. Увы, и на этот раз
уничтожить его добравшемуся до деревни бойцу не удалось. Боец был схвачен и
отведен в избу, где жили офицеры. «...И тут только разглядели, что это —
девушка, совсем юная, высокая, стройная, с большими темными глазами и темными
стрижеными, зачесанными наверх волосами».
О том, что последовало дальше, рассказали
корреспонденту «Правды» очевидцы — жители деревни. Девушка, почти девочка, была
подвергнута ужаснейшим пыткам. Ее били, подносили к подбородку зажженные спички
и лампу, прошлись по спине пилой. А затем, босую , раздетую
до нижней сорочки, выгнали на мороз и под ружьем стали водить по снегу. До тех
пор, пока сопровождавшие ее солдаты сами не продрогли.
У нее выбивали хоть какое-нибудь
признание. Откуда пришла? Кто послал? С каким заданием? Где расположена эта советская
воинская часть? Но ответы были короткие: «нет», «не знаю», «не скажу».
И тогда, утром следующего дня, 29 ноября,
ее повели на казнь.
Тут я делаю некоторое отступление во
времени — в январь 1942-го, когда немцев уже повернули от столицы и гнали с
боями, освобождая занятые ими подмосковные районы. Характерно, как весть о
происшедшем в Петрищеве дошла до правдиста П.Лидова .
Январской ночью, во время боев за Можайск, несколько военных журналистов
отогревались в одной из уцелевших изб деревни Пушкино. Здесь-то Петр
Александрович и разговорился с пожилым крестьянином, возвращавшимся в родные
места, в район Вереи. Старик рассказал, что оккупация застала его в Петрищеве,
и там он видел казнь какой-то девушки-москвички: «Ее вешали, а она речь говорила.
Ее вешали, а она все грозила им...»
Вы понимаете, что стало самым главным для
очевидцев той трагедии? Фашисты согнали жителей деревни к месту показательной
казни, чтобы смертельно запугать и чтобы окончательно подавить их дух. А вышло
всё наоборот! Русские люди оказались свидетелями такой невероятной силы духа
совсем юной своей соотечественницы (ее ведь никакие пытки не сломили!), что это
вызвало потрясение: оказывается, человек может быть сильнее любых мучений и
даже самой смерти.
— Мне не страшно умирать, товарищи! —
успела сказать Зоя уже с петлей на шее. — Это — счастье умереть за свой
народ...
И еще успела крикнуть громким и чистым
голосом, обращаясь к стоящим вокруг местным жителям:
— Эй, товарищи! Чего смотрите невесело?
Будьте смелее, боритесь, бейте немцев, жгите, травите!
В рассказе старика все это потрясло и
журналиста Лидова . Той же ночью он пешком ушел в Петрищево , чтобы разузнать подробности гибели неизвестной
девушки и поведать о героине всей стране.
Страна откликнулась необыкновенно.
Откликнулась всенародным патриотическим порывом духа. Что причина тому? Я
думаю, больше всего — сам этот удивительно светлый образ восемнадцатилетней
советской девушки, возникший с газетной страницы в ореоле подлинной святости.
На Руси испокон веку великомученики
становились святыми. И она стала великомученицей. То есть в восприятии народа —
истинно святой. Гораздо позже, приехав в село Осиновые
Гаи на Тамбовщине , где она родилась, в здешнем храме
Знамения Божией Матери имел я беседу с молодым
настоятелем. Спросил: а почему Церковь не причислит Зою к лику святых?
— Нельзя, — был ответ. — Не положено. Она
ведь не за веру погибла.
— Не за веру?!
А в моем представлении она, комсомолка и
внучка священника этого сельского храма, воплотила высшую веру православного
человека в ту гибельно опасную для Отечества годину. Потому осталась и
останется для нашего народа бессмертной.
Нынешние ниспровергатели советских
святынь по-прежнему кощунственно бормочут: а что такого особенного у этой
девочки на боевом счету? Мол, почти ничего.
Смотря как считать! Верно, не сбивала она
многими десятками фашистские самолеты, как Александр Покрышкин ,
не пускала под откос вражеские поезда, как Константин Заслонов, не проводила
победных операций в масштабах целых фронтов, как Георгий Жуков. Однако Победа
наша имела не только могучую материальную, но и величайшую духовную
составляющую. И вот тут ее, Зои, вклад воистину неоценим.
Ни на каких весах невозможно взвесить тот
заряд вдохновения, стойкости и мужества, который она дала своему народу.
Никакими компьютерами не исчислить, сколько человек стали героями, ведомые на
подвиг ее примером. Включая родного брата, младшего брата — Сашу
Космодемьянского, который, едва достигнув солдатского возраста, со школьной
скамьи уйдет на фронт, станет танкистом и погибнет как настоящий герой в
Восточной Пруссии.
Да, то был в полном смысле слова массовый
героизм. И, конечно, Зоя была не одна такая уже тогда, в 41-м. Мы теперь знаем:
почти одновременно с ней и совсем недалеко, в деревне Головково ,
немцы повесили отважную комсомолку-студентку Веру Волошину — из той же части
9903. А в Волоколамске несколькими днями раньше были повешены восемь юных
героев. Чьи-то подвиги становились широко известны сразу, о
каких-то, я думаю, неизвестно и до сих пор. К великому сожалению, разумеется.
Что ж, наверное, здесь уместны слова
поэта: «Сочтемся славою — ведь мы свои же люди...» Обиды и взаимная зависть
перед лицом вечности исключаются. Судьба распорядилась так, что о Зое
Космодемьянской страна узнала раньше многих других — и народ принял ее в свою
душу. Потому она для меня и до сего времени олицетворяет и
всегда будет олицетворять не только себя, Зою (что в переводе с греческого
означает «жизнь»), а тысячи и тысячи таких же, как она.
OOO
«За Зою!» — этот клич разнесся по рядам
защитников Родины в самый трудный для нас момент войны. Еще далеко впереди были
Сталинград и Курская дуга. Еще все висело на волоске. Но она явилась как символ
нашей неодолимости и как знамение грядущей Победы. Даже те, кто до этого, может
быть, в Победу не очень верил, — тогда уверовали. А с твердой верой люди совсем
иначе идут в бой и становятся несокрушимыми. Вот почему я сравниваю Зою Космодемьянскую
с Жанной д’Арк — Святой Жанной, спасительницей
Франции. Вот почему называю Зою русской Святой.
http://www.sovross.ru/2005/17/17_3_1.htm
ПРАВДА
О ЗОЕ И ШУРЕ
Новые документы заставили по-иному взглянуть на судьбу
героев
12:07 | 16/ 11/ 2006
До недавнего времени казалось, что о Зое и Александре
Космодемьянских известно все. Трудное детство - отец умер, когда они были
еще детьми, и мать воспитывала их одна. Денег не хватало, но это только еще
больше сплотило семью. Учились брат с сестрой на отлично,
состояли в пионерской, а потом комсомольской организациях, и свои подвиги
совершили потому, что иначе поступить не могли. Написанная после войны
матерью героев «Повесть о Зое и Шуре» только подтверждала созданный пропагандой
иконный облик.
Вопросы и противоречия
Тем не менее внимательный биограф
не мог не заметить некоторых противоречий. Например, подробно описывая жизнь
своей семьи до революции, Любовь Тимофеевна почти ничего не говорила о семье
своего мужа Анатолия Петровича. А ведь Чуриковы и Космодемьянские были хорошо
знакомы, жили в одном селе, и ничего не знать о родных мужа Любовь Тимофеевна
не могла.
Много загадок связано и с неожиданным переездом семьи в
Москву, и со скоропостижной смертью Анатолия Петровича. Да и о подвиге Зои
Космодемьянской, как ни странно, было известно немного. Ушла добровольцем на
войну, была зачислена в разведшколу, при выполнении очередного задания была
задержана немцами и после изощренных пыток казнена. Ни воспоминаний очевидцев
(деревня Петрищево была многолюдной), ни подробностей
задания, полученного комсомолкой.
И только сейчас, когда в распоряжении исследователей
оказались новые документы, появилась возможность ответить на большинство
возникавших до того вопросов.
Потомки Космы и Дамиана
Фамилию Космодемьянские в Тамбовской губернии носили многие
священнослужители. До деда Зои и Шуры, Петра Ивановича, настоятелем храма в Осином
Гае был его дядя Василий Иванович Космодемьянский, а до него дед, прадед и так
далее. Да и родился Петр Иванович в семье священника.
Кроме того, имена святых братьев Космы
и Дамиана (Кузьмы и Демьяна) в фамилии ко многому обязывали. Прославились они
не только своими лекарскими талантами, но и тем, что никогда не брали за свое
мастерство платы. Легенда гласит, что после смерти родителей братьев посетил
Дух Святой, который, наделив сирот талантами, однако же, предупредил: «Даром
получили, даром и отдавайте». Но однажды Дамиан, поддавшись на уговоры, принял
от одной из вылеченных им женщин куриные яйца, чем так расстроил Косму , что тот даже похоронить себя завещал отдельно от
брата. В любом случае, в святые летописи вошли они как бессребреники и даже после
смерти страждущим помогали.
По окончании семинарии Петра Ивановича определили
псаломщиком в храм села Большая Липовка
Моршанского уезда, где он организовал для деревенских
детей школу, в 1900-м был рукоположен в священники, а в 1906-м после смерти
дяди стал настоятелем Знаменской церкви в селе Осиные Гаи.
Когда-то, как вспоминала Любовь Тимофеевна, в этих местах
были густые осиновые леса, но к началу прошлого века от них ничего не осталось,
плодородные почвы разъедала эррозия , а однажды
расположенная на краю изба даже сползла в подступивший к селу овраг, похоронив
всех своих обитателей.
Село насчитывало почти тысячу дворов, из каждой семьи кто-то
обязательно подрабатывал в городе, и доброжелательный священник пришелся в
Осиных Гаях как нельзя кстати. Он и учил, и лечил бесплатно, а в случае нужды
всегда мог деньгами выручить. К тому же, будучи женат и имея четырех сыновей,
отец Петр не сторонился и простой деревенской работы - сеял хлеб, выращивал
овощи, содержал скотину. Старшего сына - Анатолия - отправил в Духовную
семинарию и помогал ему, чем мог. Казалось, ничто не в состоянии нарушить
устоявшегося годами быта, но грянула революция.
«Беднота - не голытьба , а голытьба
- не добродетель»
Пожалуй, нигде так не чувствовалось разделения на красных и
белых, как на Тамбовщине . Недаром подавление
крестьянского мятежа именно в этой губернии выделялось в советских учебниках
наравне с основными сражениями Гражданской войны.
По воспоминаниям старожилов, записанным уже в 1980-е годы,
на День С в. Троицы батюшка недвусмысленно заявил, что
так называемые комбеды не бедных и сирых представляют, а голытьбу, не желающую
работать и под видом «борьбы с эксплуататорами» занимающуюся обыкновенными
грабежами. Ему этого не простили.
В ночь с 26 на 27 августа 1918 года подогретые алкоголем
бандиты выволокли священника из дома, на глазах жены и
трех младших детей избили до полусмерти, привязав за руки к седлу, проволокли
по селу и сбросили в Сосулинские пруды.
Еще в восьмидесятые среди старожилов существовала легенда о
том, что перед смертью Петр Иванович говорил о каких-то двух ангелах, что
придут, но и уйдут, так и не сумев заблудших людей образумить.
Тело Космодемьянского обнаружили весной, и, по свидетельству
все тех же очевидцев, «было оно неиспорченным и имело восковой цвет».
Похоронили на кладбище вблизи церкви Знамения, в которой Петр Иванович служил
последние годы.
От беды не убежишь
Хотя считается, что о дальнейшей судьбе Космодемьянских все
известно, новые документы помогают взглянуть на нее по-новому. В «Повести о Зое
и Шуре» Любовь Тимофеевна довольно подробно рассказывает о тяготах, которые
пришлось пережить, но и умалчивает о многом. Как, к примеру, можно было
написать, что и дедом, и прадедом, да, наверное, и прапрадедом героев-комсомольцев
были священники, а их нескончаемые переезды с места на место перед войной были
вызваны, прежде всего, боязнью репрессий? Только однажды вроде бы можно углядеть намек на существовавшую в семье легенду: это когда
Любовь Тимофеевна вспоминает, что ее малолетнюю дочурку в Осиных Гаях
односельчане сравнивали с ангелочком. Да и то, мало ли найдется детей, которых
бы с ангелами не сравнивали? Другое дело, кто потом вырастает.
После гибели Петра Ивановича Космодемьянские еще какое-то время
оставались на прежнем месте. Но вдова даже похоронить его не решалась, пока не
получила от новых властей разрешения. Старший сын Анатолий оставил учебу в
Тамбове и вернулся в деревню, чтобы помогать матери с младшими детьми. Когда же
те подросли, женился на дочери местного писаря Любе. 13 сентября 1923 года
родилась дочь Зоя, а через два года - сын Александр.
«Зоя была маленькая и хрупкая. Ходить она стала к
одиннадцати месяцам. Окружающие ее любили, потому что она была очень приветлива
и доверчива. Выйдя за калитку, улыбалась каждому прохожему, и если кто-нибудь
говорил ей: «Пойдем ко мне в гости, ангелочек?» - протягивала ручки и тут же
шла».
Любовь Тимофеевна и Анатолий Петрович учительствовали, но в
1929-м началась коллективизация, и Космодемьянским припомнили их происхождение.
Разъехались почти все: младшие - на юг, а Анатолий с семьей - в Сибирь, в
небольшую деревню Шиткино на Енисее. Только мать
уезжать отказалась, заявив, что похоронена будет рядом
с мужем
Анатолий же сменил еще несколько мест, пока
наконец не оказался в Москве у дальних родственников жены.
Поначалу казалось, что жизнь налаживается, - Любовь
Тимофеевна учительствует, отец устраивается на работу в Тимирязевскую
академию, Космодемьянские получают квартиру, но в 1933 году Анатолий Петрович
умирает.
Сведения о причинах его смерти довольно противоречивые. По
одним, он скончался от туберкулеза, но тогда почему о болезни не было известно
раньше? По другим, умер Космодемьянский от какой-то инфекции, полученной на
работе. Но в Академии с эпидемиологической безопасностью было строго, за
здоровьем работников следили. Третья версия гласит, что сведения о
непролетарском происхождении Космодемьянских дошли и до Москвы, и, чтобы
отвести репрессии от близких, Анатолий покончил жизнь
самоубийством. В любом случае горе семью только сплотило.
Однако без ответа остаются следующие вопросы. Почему
Космодемьянские, бежав из родного села, не побоялись
приехать в Москву? В 30-е годы она была не лучшим местом, для того чтобы
избежать репрессий.
Как, имея на руках справку о четырех классах Духовной
семинарии (он ее так и не закончил), Анатолий Петрович сумел устроиться на
работу в Тимирязевскую академию и почти сразу
получить отдельную квартиру. Тогда и более ответственные работники жили в
коммуналках.
И, наконец, не объясняется ли все это, а также внезапная
смерть Анатолия Петровича тем, что, будучи загнанным в
угол, он согласился на сотрудничество с НКВД, а когда из этого сотрудничества
ничего путного не получилось, был или убит, или, опять же, покончил с жизнью
сам.
Дело №Н-16440...
В конце восьмидесятых на волне развенчания всех и вся
досталось от журналистов и Космодемьянским.
Шуру упрекали во взрывном характере и том, что он то и дело
влипал в неприятные истории. Мол, не случалось и дня, чтобы мальчик с
кем-нибудь не подрался. Забывали, правда, что, по свидетельствам одноклассников
и учителей, дрался Александр, заступаясь за более слабых и за сестру, которая
сама за себя постоять не могла.
Откопали документы, что и Зоя состояла на учете в
психоневрологическом диспансере. Только не говорили, что за год до войны
девочка тяжело переболела менингитом, а таких больных тогда именно там и
наблюдали. Сторонников домыслов о психической болезни
комсомолки не смущало даже то, что страдай она какой-либо психической болезнью,
ее бы ни за что в разведшколу не определили.
Нашлись и те, кто сам подвиг Зои отрицал
(мо л, совершили его то ли Вера Волошина, то ли Лиза Чайкина, а приписали
Космодемьянской), и те, кто ставил под сомнение задачу, поставленную перед
разведчиками. По их мнению, Зою задержали крестьяне, разгневанные тем, что она
собиралась поджечь их дома, а в селе этом даже немцев не стояло.
Только рассекреченное уже в наши дни Уголовное дело №Н-16440
по обвинению Василия Клубкова в предательстве и
измене родине, внесло окончательную ясность.
Сразу после начала войны Зоя записалась в добровольцы, и ее
определили в разведшколу. Школа находилась недалеко от московской станции Кунцево , там она и познакомилась с Клубковым .
«Она мне сразу не понравилась... Смотрела так, будто хотела
в чем пристыдить».
В середине ноября в школу поступил приказ сжечь деревни, в
которых расквартировались немцы. Создали два подразделения, каждое по десять
человек. Но у деревни Петрищево 22 ноября оказались
только трое - Космодемьянская, Клубков и более опытный
Борис Крайнов .
Решили, что Зоя должна поджечь дома в
южной части деревни, там квартировали немцы; Клубков - в северной, а командир -
в центре, где находился немецкий штаб. После выполнения задания все
должны были собраться на том же месте и уже потом
возвращаться домой.
Крайнов действовал профессионально, и его дома загорелись первыми, потом
вспыхнули те, что располагались в южной части, в северной не загорелись.
Крайнов прождал товарищей почти весь следующий день,
но они так и не вернулись.
Из протокола допроса Бориса Крайнова :
«О задержании Космодемьянской мне стало известно только 15 января, то есть
после освобождения деревни Петрищево , когда нашими
частями было обнаружено ее тело. Потом мы виделись с Клубковым - он сказал, что в деревне встретил немцев и
ничего не успел сделать. Пошел обратно на место встречи, и его захватили в
плен, откуда он бежал. Меня тогда уже удивило, что сам он о Зое не спрашивал».
Из протокола допроса Василия Клубкова :
«Когда я подходил к зданиям, которые должен был поджечь, то видел, что участки
Космодемьянской и Крайнова загорелись. Подойдя к
дому, я разбил бутылку зажигательной смеси и бросил ее, но она не загорелась. В
это время я увидел невдалеке от себя двух немецких часовых и решил убежать в
лес, расположенный в 300 метрах от деревни. Как только я прибежал в лес, на
меня навалились два немецких солдата и сдали немецкому офицеру. Он наставил на
меня револьвер и потребовал, чтобы я выдал, кто вместе со мной прибыл поджигать
деревню. Я рассказал, что нас всего пришло трое, назвал имена Крайнова и Космодемьянской. Офицер немедленно отдал какое-то приказание и через какое-то время привели
Зою. Ее спрашивали, как она поджигала деревню. Космодемьянская отвечала, что
деревню она не поджигала. После этого офицер начал избивать ее и требовал
показаний, она молчала, и тогда ее раздели догола и в течение 2-3 часов
избивали резиновыми палками. Но Космодемьянская говорила одно: "Убейте
меня, я вам ничего не расскажу". Даже имени своего не назвала. Твердила,
что зовут ее Таня. После чего ее увели, и я ее больше
не видел».
Клубкова судили и расстреляли. А
скрывали это, чтобы не омрачать настоящий подвиг предательством.
Ангелы
16 февраля 1942 Зое Космодемьянской присвоили звание Героя
Советского Союза, а ее прах перезахоронили на Новодевичьем кладбище в Москве.
Уже на самом исходе войны под Фирбруденкругом
геройски погиб и младший брат Зои - гвардии старший лейтенант Александр
Космодемьянский.
Именами героев были названы улицы и площади почти во всех
советских городах, создавались мемориалы, ставились памятники...
Но, пожалуй, самой искренней и доброй является память
земляков Зои и Шуры из Осиного Гая.
Хотя здесь им и установили памятник только к 50-летию
Победы, об ангелах, что придут и уйдут, так и не сделав людей счастливее,
помнили всегда.
В 1946-м, когда это стало возможно, в Осиных Гаях снова
открыли церковь. Как ни странно, она почти не пострадала - все, вплоть до
серебряных подсвечников, было возвращено сельчанами в храм.
На могиле отца Петра поставили крест со склоненными у его
подножия двумя ангелами. И сельчане не сомневаются, что, умирая, священник
предвидел мученическую смерть своих собственных внуков.
В настоящее время в Тамбовской епархии рассматривается
вопрос о его канонизации.
Справка:
Космодемьянская Зоя Анатольевна («Таня»), 13.09.1923 -
29.11.1941
Партизанка времен Великой Отечественной войны, Герой
Советского Союза (1942, посмертно).
Член ВЛКСМ с 1938 года. Ученица 201-й Московской школы.
Добровольно ушла в партизанский отряд, разведчица.
Казнена фашистами в деревне Петрищево Московской области.
Владимир КРЕСЛАВСКИЙ, газета «Наше время» - специально для
РИА Новости
http://rian.ru/zabytoe/20061116/55692377.html
Главная